Дорогой Бог,

07.06.2022

Я без работы уже много месяцев. Дома, встречи, офисы, всюду чувствую себя чужим. Пробовал жить "как надо", но это невыносимо.

08.06.2022

Мы с братом об этом говорили. Он как дом, тяжёлый и надёжный. Мой брат воплощение порядка и стабильности. И он… убивает меня. Пока не физически, но я чувствую, как внутри меня умирает что-то важное. Он смотрит на меня и будто тушит огонь у меня в груди.

Сердце рвётся в дорогу, но куда и зачем неясно. Я пытаюсь разобраться, почему не могу жить, как все. Возможно, всё в голове.

Меня привлекает не столько цель пути, сколько сам процесс. Есть особенная красота в череде медленно сменяющихся пейзажей, неизвестности, в случайных встречах и разговорах, пребывании наедине с самим собой. Каждый новый день не похож на предыдущий. Жизнь в пути кажется настоящей, осязаемой. По сравнению с ней офисные будни блеклы и однообразны.

10.06.2022

От этого зова не избавиться просто так. Брат твердит, что пора взрослеть. Может, он и прав… отчасти. Наверное, я родился не в то время.

14.06.2022

Я решился жить по-своему, хотя бы ненадолго.

21.06.2022

Эти несколько дней скитаний оказались одновременно прекрасными и ужасными. Я ушёл налегке, почти без денег, поймал попутную машину до ближайшего города, ночевал под мостом. Просыпался от холодного рассветного ветра, ел гренки с копчёным мясом. Вода по-прежнему бесподобна. Я чувствовал себя почти счастливым. Почти… Потому что свобода обернулась и другой стороной. Меня дважды гнали с пустырей, где я пытался остановиться на ночь.

Я почувствовал на себе негласный ценз оседлости. Если у тебя нет официального места в оседлом мире, постоянного адреса, работы, "нормального" статуса, тебя не признают своим. Для общества такой человек словно перестаёт существовать.

Свобода быстро превратилась в выживание. Я продрог под холодным небом. Романтика странствий померкла, стоило столкнуться с голодом и пугающим одиночеством.

Думаю вернуться домой… к брату. Он встретит меня хмуро, даже не спросив, где я пропадал. Лишь бросит: "Хватит дурить, пора за ум браться".

06.06.2023

Я знаю, чем кончится наша семейная сказка. Завтра брат скажет: "Пора", и я кивну. От меня останется дневник, пара набросков с путешествия и бирка с его адресом.

07.06.2023

Дорога останется во мне маленькой полуоткрытой дверцей.

Дорогой Бог,

Забываю о своем человеческом достоинстве.

В детстве я впервые встретил девушку в красном во сне. Тогда я стоял в полутёмном переходе метро. Тусклый, изредка мигающий электрический свет, и далёкий грохот поезда, больше похожий на приближающийся шторм. Людей вокруг не было, по стенам текли тени. И вдруг из ниоткуда появилась Она, молодая девушка. Лица ее видно не было, однако от него исходило мягкое сияние, как на иконе Богоматери, несмотря даже на то, что девушка одета была в ярко-красное платье. Без малейшего движения она ощущалась живой. Только мы двое и бесконечный коридор.

С годами ее образ нисколько не изменился. Все та же молодая и манящая, как призрак блуждающей души, которую я отчаянно хочу найти. Она встречает меня в подземном переходе, я начинаю следовать за ней, и, как только подхожу к выходу, она испаряется, и предо мной открывается родной, но незнакомый город. С каждым разом взгляд улавливает больше.

Помню один случай: мне семнадцать, иду под ночной эстакадой. Земля начинает дрожать из-за приближающегося товарного состава. Что-то мной овладевает, и я начинаю ощущать тонкий аромат ее духов. Поезд проносится с оглушительным шумом над моей головой, а я не могу сдвинуться с места, словно парализованный. Состав давно уехал, а я все стою. Внутри тишина.

Тогда я впервые ощутил, что с этим запретным желанием я проживу всю жизнь. Как та самая девушка моего детства стала источником искушения? Или это моя собственная душа изменилась? Я чувствую, как из-за нее могу утратить себя.

Она словно сопровождает меня по жизни невидимой тенью. Неважно, одиноко ли мне или в разгаре веселья, я вижу, что она сидит напротив, аккуратно сложив ладони. Она часть меня.

Дорогой Бог,

Я пишу Тебе впервые. До этого мы с Тобой только разговаривали. Честно говоря, никогда не думал, что буду писать письмо Тебе, ведь Ты и так всё знаешь, верно? (Может быть, пишу потому, что в глубине души хочу, чтобы это кто-то увидел, ведь для общения с Тобой всё ещё остаются мысли). Тут такое дело: у меня есть тайна, о которой больше некому рассказать. Она немного странная (моя жена вообще бы не поняла). Я боюсь темноты. Да-да, взрослый мужчина, а до сих пор боюсь, словно ребёнок. Точнее, не самой темноты как таковой, а того ощущения неизвестности и одиночества.

Знаешь, я ведь помню себя маленьким. Лежу в спальне, кругом мрак, и мне страшно. Спасала тоненькая полоска света из-под двери и голос родителей из соседней комнаты. Я вспоминал, что не один. Прошли годы, а во мне всё ещё живёт тот напуганный мальчик. Возможно, поэтому я придумал себе своеобразный ритуал: выключаю свет в ванной комнате и сижу в душе в темноте, но оставляю дверь чуть приоткрытой, чтобы из коридора лился слабый лучик света. Если бы кто увидел со стороны, решил бы, что у меня проблемы с головой. А это одно из немногих мест силы, где я могу почувствовать Тебя. Хорошо, что об этом никто не знает.

Должен признаться: я играю не совсем честно. Я устраиваю такие "сеансы" только тогда, когда дома есть моя жена. Почему? Потому что страшно. Никакой свет не спасает от всеобъемлющего ужаса, когда знаешь, что за стенкой никого нет. Почему Ты не даёшь почувствовать себя рядом? Почему не защитишь? Говорят, кто Тебя по-настоящему встретил, уже никогда не бывает один, но со мной почему-то так не вышло. Может, я просто трус, и Ты так учишь меня храбрости. В любом случае, спасибо Тебе за то, что у меня есть близкий человек, который, сам того не зная, спасает меня.

Мне иногда стыдно за свой страх. В конце концов, взрослые люди не должны бояться темноты, верно? Должны быть рациональными, уверенными… А кто вообще придумал, что взрослым нельзя бояться? Ведь темнота штука серьёзная. В ней человек помимо неизвестности сталкивается с самим собой.

Спасибо Тебе, что читаешь моё письмо. Наверняка Ты и без него понимал, что у меня внутри, но мне легче, что я смог открыться. Если Ты не против, я буду писать Тебе ещё. Обещаю быть с Тобой честным до конца, потому что знаю, что от Тебя всё равно ничего не утаишь.

"В этих "мыслях к картине" я хочу порассуждать о поэтическом безумии, а не клиническом. Граница между ними лежит в подрыве самой способности мыслить."

Один человек видит силуэты умерших родственников, другой с ними разговаривает, а третий забывает, что помимо этих теней существует повседневная жизнь. Кто из них безумец, последний или все трое? Как объяснить тому, кто видит силуэты, что их нет, если в его мире они есть? Никак: у каждого свой мир, где и рождается непонимание друг друга. В крайней стадии непонимания люди склонны навешивать ярлык «безумец». За ним часто следуют социальное отторжение и заточение. Человека запирают, лишают голоса, и его больше не услышат. Горько и обидно, что тот, кто со своей иррациональностью мог бы дать обществу новые развилки развития, закончит не апофеозом, а участью подопытной крысы.

Представления о безумии радикально менялись на протяжении истории: от сакрального дара до до социального дефекта, и на всех этапах оно служило зеркалом. Во все времена вопрос стоит важнее ответа, тем более в эпоху искусственного интеллекта. В итоге люди с иррациональностью ставят перед обществом вопросы, которые холодный разум обычно не формулирует. Так безумец и становится зеркалом, в котором отражается слепота «нормального» общества.

Безумец подрывает первичную истину человека: ту, что сводит его к примитивным желаниям, страстям, правилам жизни в обществе и т.д. Но он подрывает и конечную истину человека, показывая под другим углом его религию, смысл жизнь и метафизику. Безумие всегда связано с цивилизацией и ее неуютностью. Оно приходит, когда мир начинает стареть; и каждый из ликов безумия, сменявших друг друга со временем, являет собой форму и природу этой порчи, настигающей мир. В таком дискурсе трудно говорить о соотношении человека с истиной как таковой, лишь о соотношении человека с его истиной. Безумие и общество связаны прочными узами и свидетельствуют друг другу о себе, об истине собственной сущности. Человек обретает полноту лишь в загадке безумца.

Выходит, что безумие "дар небес?". Оно приоткрывает человеку что-то фундаментальное о нём самом, о хрупкости и глубине его разума. Но это знание может привести к клиническому безумию. Как говорил Ницше: "Если долго всматриваться в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя". Но есть ли в безумии дорога назад?

Есть, и эту дорогу отрыл Пушкин, введя понятие “иноумия” или управляемого безумия. Расстаться с разумом , но не навсегда. Сойти с ума в пределах самого разума. Отпустить мысль далеко, но держать её на привязи. Умственное самоотчуждение ради высшего самообладания. Другими словами, аналог «управляемого взрыва», который расширяет пространство мышления, но не разрушает самого мыслителя. Таким образом, иноумие – это игра: балансирование разума на границе пропасти, заглядывать в хаос и не провалиться в него. В этом и есть свобода безумца: он освобождается от оков повседневной рациональности, но не впадает в хаос окончательно.

Минотавр мёртв. Его тяжёлое тело лежит где-то позади во тьме, и шаги больше не отзываются бешеным топотом погони. Ты в лабиринте, и ты в нём один.

Для начала нужно найти выход. Но куда идти? Куда-то вперёд наугад? Раньше нить Ариадны указывала обратный путь, но она оборвалась. Теперь приходится искать путь самому. А дальше что? Герой должен вернуться домой с победой и увидеть счастливых близких. Но без чудовища мир теперь кажется бесцельным, лишённым смысла. Это было моим главным событием в жизни?

Иногда люди сами избирают для себя идею или цель, которой придают высший смысл и в своей кульминации становится решающим моментом жизни. Примером может служить образ Пети Ростова. Что мы видим в его истории? Неопытность и юношеский максимализм привели к убеждению, что смысл жизни в подвиге. Ключевой момент его существования – атака на врага, который оправдал в его глазах всю жизнь, хоть она и оборвалась так рано. Идея, поглотившая Петю.

Для большинства людей ключевое событие жизни не выделяется столь отчётливо или не появляется вообще. Многие живут, не совершая громких подвигов или трагических жертв и их жизнь течёт размеренно. Но все же итог для всех один. Поэтому единственным значимым событием для «обычного» человека становится смерть.

Есть и обратная сторона. Осознание того, что ключевой момент жизни уже прошел, ведёт не к понимаю того, что смысла жизни нет, а потери возможности этот смысл для себя создать. Человек оказывается в тупике. Мир теряет краски, будущее – возможности, а настоящее – ценность. Это состояние абсурдно. Французский писатель и философ Альбер Камю отмечал, что осознание абсурдности бытия ставит перед нами главный вопрос: почему не покончить с собой?

Чтобы выбраться из этого тупика, надо поставить цель не повторить или перебить ключевой момент жизни, потому что он уже прошел, а ставить микроцели, оправдывающие день. Жизнь оправдывается не одной вершиной, а всей цепью переживаний и действий. Нужно лишь найти нити, за которые можно ухватиться, чтобы вывести себя из мрака. Подобно Ариадне, протянувшей Тезею нитку, указывающую дорогу из лабиринта, мы должны протянуть себе нить смысла, которая выведет из тупика. Что же может послужить такой нитью? Любовь, поддержка близких, искусство?

Человек обречён на свободу и потому несёт полную ответственность за всё, что делает. Свобода выбора оборачивается бременем ответственности и грузом вины.

Не нужно ждать Страшного суда, он происходит каждый день, когда ты пытаешься вынести суждения о своих поступках. Это раскол личности в судье и подсудимом. Он порождает странную ситуацию, где ты не можешь уйти от самого себя. Отсюда проистекает экзистенциальная тревога.

Тревога – это головокружение свободы. Стоя перед бездной возможностей и моральных выборов, каждый раз думаешь, что можно было поступить иначе. Ты боишься разочароваться в себе.

Суд над самим собой подобен двуликому Янусу: он несёт одновременно осуждение и спасение. Совесть может уничтожить безжалостным приговором, но она же способна и привести к искуплению. Самое тяжёлое в этой внутренней драме то, что суд никак не может закончиться окончательным приговором. Ты словно застриваешь в бесконечном процессе между укором и прощением себя. Вспоминается цитата Камю: «Мы хотели бы и не считаться виновными, и не стараться очиститься. В нас недостаточно цинизма и недостаточно добродетели».

"Он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает с Ним." Даниил 2:22

Детство.

Мальчик лежит ночью в кромешной тьме своей комнаты. Его глаза не могут привыкнуть к темноте, потому что он пристально смотрит на узкую полоску света, пробивающуюся из-под закрытой двери. За той дверью родители, и этот теплый домашний свет свидетельствует о их присутствии. Ребенок смотрит на свет, и страх отступает: даже не видя маму с папой, он чувствует их заботу через сияние, разрезающее мрак. Но это спасение, одновременно и сковывающая цепь. Он чувствует, что как только закроет глаза, пугающие темные силуэты поглотят его.

Юность.

Спустя годы тот же мальчик, став подростком, решается бросить вызов своему страху. Глубокой ночью он выходит в деревенский огород, где царит густая, давящая тьма. Юноша стоит один среди черных силуэтов деревьев и кустов. Сердце стучит, а пульс поднимается до звона в ушах. Но вдали мерцает огонек - тусклый свет сельского фонаря над дверью. Парень фиксирует взгляд на этом далеком фонаре и с осторожностью шагает вперед, подбирая шаги, как канатоходец. Но с приближением к цели, уверенность не возрастает. Пока не дошел, ты встроен в систему пищевой цепочки тьмы.

Сознательная тьма.

Повзрослев, герой сознательно воспроизводит встречу с тьмой. Он сидит в душе за закрытой дверью, выключив свет. Лишь через узкую щель приоткрытой двери пробивается слабый лучик. Тихий звук текущей воды, который больше напоминает дождь и дрожащий свет за дверью создают атмосферу вмешательства чего-то свыше.

Одиночество - Это отсутствие возможности быть с кем-то по-настоящему. Это внутреннее пространство, собранное из теплых моментов и тоски. Но может ли человек, оставаясь физически в одиночестве, ощущать присутствие других, хотя бы в воображении и так преодолевать разъединённость?

Человек, чтобы не исчезнуть в абсолютном одиночестве, включает внутри себя тихую музыку прошлого, рассаживает вокруг призраков близких людей и тем самым удерживает свое «я» от распада. Такой внутренний храм памяти и встречи позволяет нам вновь ощутить свое существование: пока в нас звучат голоса (пусть даже воображаемые), мы продолжаем жить.

Экзистенциальное одиночество отступает перед силой внутреннего света, который мы сами и зажигаем. Мысли и фантазии становятся продолжением диалога, который застрял в вечности. И хотя, очнувшись, мы видим перед собой пустую комнату, в духовном опыте эта комната уже не совсем пуста. Красные стены воображения хранят тепло прожитых встреч. Как в фильмах Ингвара Бергмана, где красный цвет - внутренняя стороны души.

В конечном счете, человек не может полностью победить свое одиночество, но он может говорить с эхом собвенных слов и слов близких.

Эта решимость говорить, создавать образы и воспоминания есть акт жизнеутверждения перед лицом наступающего одиночества.

Ты видишь перед собой тёплый свет. Кажется, что он с тобой всю жизнь. Он может гаснуть или гореть ярче, но всегда остаётся в поле зрения. Ты следуешь за светом фонаря, не зная зачем, но понимая, что надо. Это процесс, который длится большую часть жизни, и в какой-то момент начинает беспокоить: ты уже не дойдёшь? А если дойдёшь, то когда? Свет начинает превращаться в экзистенциальную пустоту.

Это образ глубинной сущности человека, стоящего на границе между существованием и ничто. Ты чувствуешь, что не живёшь, и нужен лишь малейший шажок, чтобы начался внутренний бунт.

Кто ты? Почему ты ждёшь?

Почему молчишь?

Крест тебе не выдан, ты сам его взял, когда понял, что не все что внутри, можно вынести наружу. Эта ноша - память, которую нельзя сбросить как обычный груз. Ты держишься за это, как за очень ценное, хотя она съедает тебя изнутри. Быть может, ты и рад бы избавиться от нее, только не понимаешь почему не можешь этого сделать.

Когда начинаешь это осознавать и выходить за рамки своего мира, то замечаешь таких же рефлексирующих людей, идущих строгим маршем в колонне мучеников и самоистязателей.